1 1 1 1 1 1 1 1 1 1

«Научная медицина началась с изучения инфекционных болезней»,— заявил однажды известный микробиолог лауреат Нобелевской премии А. Львов.

Да, эпидемиология — одна из древнейших наук на Земле. Еще за несколько тысяч лет до новой эры у древних народов обнаруживались первые попытки противоэпидемических и даже профилактических мероприятий. Так, в древней китайской медицине, начиная с XII в. до н. э., в особую группу выделяли эпидемические болезни и даже принимали меры по изоляции инфекционных больных.

У китайцев и других восточных народов существовал обычай пропитывать рубашки выделениями из оспин и после непродолжительного просушивания на воздухе надевать их на детей. Это делалось, чтобы вызвать легкое заболевание и получить пожизненный иммунитет против оспы. В индусских книгах предписывалось оставлять свое жилище, «когда крыса падает с крыши, прыгает как пьяная по полу и падает мертвая, ибо тогда, наверное, близко чума».

Связь заболеваний людей с болезнями животных была настолько очевидной, что описывалась даже в поэтических произведениях. В «Одиссее» Гомера (VIII—VII вв. до н. э.), в частности, говорилось о заболевании и быстрой смерти многих людей, чему предшествовала массовая гибель мулов и собак. По-видимому, речь шла о чуме, сибирской язве и бешенстве. В Индии была обнаружена древнейшая рукопись на пальмовых листьях, в которой повествовалось о сибирской язве, чуме крупного рогатого скота, холере и дизентерии.

Исторический период учения об эпидемиях начинается с Гиппократа II Великого, сына Гераклита, внука Гиппократа I. Среди историков бытует мнение, что было несколько поколений врачей этого рода и последний из них сумел обобщить опыт своих предков в многочисленных сочинениях. Жил он в 460—377 гг. до н. э., но уже тогда, по-видимому, существовало самостоятельное направление медицины, изучавшее эпидемические болезни. Недаром Гиппократ среди всех своих произведений только одно озаглавил «Семь книг об эпидемиях». Видимо, для других отраслей тогдашней медицинской науки ему хватало и по одному тому сочинений.

Римский поэт и философ Тит Лукреций Кар (умер в 55 г. до н. э.) в своей поэме «О природе вещей» также пытался постичь сущность заразных болезней. Указания о заразных болезнях и мерах их предупреждения можно найти и в многочисленных религиозных писаниях. Священнослужители, по свидетельству Библии, обследовали больных проказой и другими заболеваниями и держали их под наблюдением в течение недели. Если болезнь подтверждалась, принимались дополнительные меры. Прокаженных объявляли нечистыми и изолировали от общества, заставляя носить одежду с особыми приметами. Как видим, противоэпидемические меры начинали действовать еще в библейские времена, а может быть, и раньше, хотя и были завуалированы религиозными предрассудками. Многие из этих мер вошли в обычаи.

В Египте узаконивались частое мытье и стирка белья, истребление насекомых и мышей. Библия запрещала грязнить вокруг лагеря, пить болотную воду, а для отправления естественных надобностей предлагалось выходить за черту лагеря и испражнения засыпать землей.

Таким образом, как минимум 3000 лет назад появились первые зачатки эпидемиологической мысли, а со времени Гиппократа (IV в. до н. э.) можно говорить и о становлении эпидемиологической науки. Каковы дальнейшие этапы ее развития?

В учебнике эпидемиологии одного из наших ведущих эпидемиологов В. А. Башенина говорится, что в течение почти 2000 лет эпидемиологами не было высказано более оригинальных научных взглядов, чем взгляды Гиппократа.

Только итальянец Джироламо Фракастро (1478—1553) в своем сочинении «О контагии, контагиозных болезнях и их лечении» обобщил знания и мнения, высказанные в течение многих столетий. Фракастро учился, а затем и преподавал в Падунском университете, с которым связаны имена великих ученых Возрождения: Галилея, Везалия, Гарвея. Школьным товарищем Фракастро был Николай Коперник. Кроме медицины, Фракастро занимался геологией, оптикой, астрономией, философией, психологией и, конечно, писал стихи. Но особенно широкую известность он приобрел после выхода в свет своего сочинения о контагии, которое многократно переиздавалось и переиздается до сих пор во многих странах. В нашей стране эта книга была издана дважды — в 1896 и 1954 г.

На страницах этого замечательного труда систематизированы многочисленные сведения и создано цельное учение о причинах и способах распространения эпидемических болезней. Фракастро установил, что существуют заразные болезни, обусловленные зародышами, которые размножаются. Болезни передаются контактом (прикосновением) — прямым и непрямым и на расстоянии, например, через воздух. Примечательно, что зародышей контагии он наделяет способностью воспроизводства себе подобных: «Семена же производят не только это, но гораздо большее: Они одновременно создают подобные себе другие семена, как бы потомство, которое, будучи перенесено на другого, вносит в него контагии». Эти семена способны удерживаться на предметах внешней среды и образовывать «очаги», а также распространяться по воздуху.

Спустя 100 лет английский врач Томас Сиденгам (1627—1689) сделал еще один шаг вперед в изучении клиники и эпидемиологии инфекций, описав некоторые неизвестные до того заразные болезни.

И лишь еще через 100 лет постепенно стала складываться материалистическая теория эпидемиологии. У нас в России ее первым представителем стал Данило Самойлович (1724—1810), посвятивший всю свою жизнь изучению чумы и других инфекций. Это он пытался обнаружить микроб чумы в тканях и органах больных. Им описано развитие ряда чумных эпидемий с важными эпидемиологическими подробностями и поставлен первый в истории эксперимент дезинфекции одежды больного чумой с помощью специального состава, предложенного Касьяном Ягельским.

В то же время появился и первый русский учебник эпидемиологии, автором которого был Иван Виен. Вот некоторые весьма любопытные строки из этого руководства: «Скорбь, именуемая гидрофобия, не распространяется инако, как токмо когда соки скорбящего зверя с кровью другого смешиваются посредством укушения; чесотка пристает прикосновением; венерическая болезнь — ближайшим плотским сопряжением; оспа же, корь, а особливо моровая язва сообщается нам трояким образом к сущему соболезнованию рода человеческого, а именно:

1) непосредственно прикосновением одного человека с другим;

2) посредством некой зараженной моровым ядом вещи или

3) посредством воздуха».

Как видим, за исключением непривычных нам оборотов речи, эта формула мало чем отличается от современного понимания путей и механизмов передачи инфекции. Следовательно, к XVIII столетию были подготовлены все условия для научного развития эпидемиологии. Не хватало лишь определения материальной природы (возбудителей) инфекций и построенной на этой основе системы специфической профилактики.

Решающее значение для развития эпидемиологических знаний и формирования истинно научного подхода к профилактике инфекций имело открытие возбудителей — микроорганизмов и создание вакцин, предупреждающих заражение людей.

Впервые о микроорганизмах человечество узнало из писем голландца Антони ван Левенгука (1632—1723), направленных в лондонское Королевское общество. Этим регулярным письмам сугубо официального характера предшествовало неофициальное увлечение Левенгука шлифовкой стекол. Располагая линзы в определенном порядке, он создал микроскоп, увеличивавший в 200 раз, что по тогдашним временам было неслыханным достижением.

Исследователь рассматривал в микроскоп все, что попадалось под руку, начиная с загнивающей воды и кончая налетом с зубов. Но в этом была своя система — изучение неведомого мира живых существ, не различимых невооруженным глазом. Эти существа поражали его многообразием форм и своим обилием: «В полости моего рта их было, наверное, больше, чем людей в Соединенном Королевстве»,— писал он, прилагая при этом несколько фигур

«зверюшек», «которые в десять тысяч раз тоньше волоска моей бороды...»

Петр I, посетивший в 1698 г. Голландию, пригласил Левенгука на свой корабль и с удовольствием рассматривал диковинные вещи. Русский царь сразу оценил значение открытия, и по его распоряжению в Петербургской Академии наук была создана специальная оптическая мастерская. Таким образом, в России микроскопы начали изготавливать одновременно с признанием работ Левенгука.

Однако ученый мир долгое время не мог по существу оценить важность открытия микробов. Даже спустя 100 лет известный естествоиспытатель XVIII в. Карл Линней не нашел в своей классификации живых существ места для микроорганизмов, считая, что в этих таинственных объектах могут разобраться только потомки.

Эту миссию впервые выполнил французский химик Луи Пастер (1822—1895), ставший основателем современной микробиологии. Нужно сказать, что еще в возрасте 27 лет, будучи внештатным профессором химии, Пастер сделал значительное открытие, доказав, что кристаллы винной кислоты бывают двух типов и имеют различную физическую природу, обусловленную особенностями расположения атомов в молекулах. Именно с этой стороны знал его труды наш выдающийся ученый, создатель учения о биогеохимии В. И. Вернадский, который отмечал, что Л. Пастер еще в 1862 г. впервые понял коренное значение этого явления, которое он назвал неудачно диссиметрией. Пастер явился совершенным новатором мысли, и чрезвычайно важно, что он пришел к этому явлению и сознанию его значения, исходя из опыта и наблюдения.

Из опыта и наблюдения... Это именно то, чем был силен гений Пастера — основоположника микробиологического и эпидемиологического эксперимента. А все началось с изучения «болезней» вина, пива и уксуса, с исследования процессов брожения, важных для виноделия Франции. Пользуясь микробиологическими методами, Пастер установил, что при нарушении спиртового брожения появляются микробы, и предложил способы борьбы с ними. Он убедительно доказал присутствие микробов в воздухе, на окружающих предметах и у человека, прекратив тем самым давний спор о их самозарождении.

В связи с этим Ф. Энгельс писал в «Диалектике природы»: «...становится нелепостью пытаться объяснить возникновение хотя бы одной-единственной клетки прямо из мертвой материи, а не из бесструктурного живого белка, и воображать, что можно принудить природу при помощи небольшого количества вонючей воды сделать в 24 часа то, на что ей потребовались тысячелетия. Опыты Пастера... важны, ибо проливают много света на эти организмы, их жизнь, их зародыши и т. п.»

Пастер обратил внимание на гибель микробов при нагревании и предложил способ их уничтожения в пищевых продуктах, получивший название «пастеризация», которым до сих пор пользуется весь мир. Именно на основ о этих идей знаменитый английский хирург Джозеф Листер предложил свои правила антисептики — обеззараживания помещений и воздуха операционной, рук хирурга, его инструментария и оборудования, а также перевязочных и других средств. Много позже он скажет на юбилее микробиолога: «Пастер сорвал у нас с глаз повязку, веками мешавшую нам видеть сущность инфекционных болезней»,

Но главные заслуги Луи Пастера сводятся к открытию возбудителей целого ряда массовых инфекционных болезней и (каждый раз!) разработке средств их специфической профилактики.


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Copyright ©, МЕДИЦИНА Научно-популярный журнал, 2012-1018. Все права защищены.